— А как Шейн?

— Пара шрамов да синяки от удара… И огромное чувство вины. Он думает, что Джош повредил ноги, когда он тащил его.

— Но, Макс, ведь иначе…

Макс хлопнул себя по коленям и встал.

— Знаю. Я ему говорил. Но пока Джош снова не будет ходить, Шейн не станет ничего слушать.

Тейлор тоже встала и посмотрела на Макса. Это была самая ужасная неделя в ее жизни.

— Тогда сделаем так, чтобы Джош снова начал ходить.

Тейлор попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Макс улыбнулся.

— Если кто-то и сможет это сделать, то лишь одна ты, Тейлор… но это столько дополнительных часов работы. Я знаю, сейчас неподходящее время…

— Время как раз самое подходящее. Мне нужно немедленно приниматься за работу.

Он пристально посмотрел на нее и, похоже, собирался сказать что-то еще. В выражении его лица было столько боли, а седина на висках, казалось, стала еще заметнее.

— Я хотел кое о чем поговорить с тобой. — Он выглядел виноватым. — Я знаю, это очень серьезное предложение, но я надеюсь, ты сможешь переехать на ранчо, когда Джоша выпишут. С ним нужно кому-то быть, и вряд ли он захочет, чтобы это был я. — Тейлор открыла рот, чтобы ответить, но Макс перебил ее: — Просто подумай об этом и реши.

Тейлор глядела вслед Максу. Переехать на ранчо? Эта мысль не приходила ей в голову. Ей не хотелось оставаться одной в своей квартире, а переезд поможет и ей, и Джошу.

Тогда почему же у нее перехватило дыхание? Чего она боится? Она знала и любила эту огромную и дружную семью. И там непременно найдется место и для нее.

Тейлор вздохнула и пошла в отделение. Лучше пока не думать об этом. Время все решит.

Изнурительный труд — вот что ей нужно. Как можно больше работы.