Пациентов было меньше, чем обычно, и у Тейлор оставалось много времени, чтобы все обдумать. Мысли о Джоше не покидали ее. Еще неделю назад этот парень ей даже не нравился, она делала все, чтобы избегать встреч с ним, а сейчас…

Ему плохо, он нуждается в ее помощи. Переезд на ранчо очень выгодное решение. Логика, логика, логика. Сейчас она совсем не помогала.

Последний пациент ушел, и Тейлор пошла к Джошу, влекомая странной силой, которую она не могла объяснить. Увидев ее, Джош улыбнулся.

— Ты вернулась.

— Я ведь обещала.

— Ты держишь слово. — Он похлопал рукой по краю кровати, и Тейлор осторожно села рядом. — Слышала какие-нибудь интересные шутки?

Тейлор засмеялась, чувствуя, что напряжение постепенно исчезает.

— Боюсь, что нет.

Выражение лица Джоша переменилось.

— Прости. Я снова веду себя эгоистично. — Он выключил телевизор и посмотрел в глаза Тейлор. — Я собирался сказать о твоей маме…

Тейлор отвела глаза, готовясь снова услышать «Мне так жаль. Это такая потеря», но Джош удивил ее.

— Я знаю, что ты чувствуешь. — Он взял ее за руку, как тогда, и Тейлор ощутила знакомый трепет. — Если тебе захочется поговорить… может быть, вспомнить о прошлом… ты знаешь, где меня найти. У меня не так много воспоминаний, но я что-нибудь расскажу тебе, а ты — мне. Когда будешь готова.

Тейлор смотрела на него с удивлением. Этот покалеченный человек заботится о ней. Как-то не совпадает с тем, что она думала о Джоше раньше. А может, он всегда был таким чувствительным, а она просто не замечала? Или ее подводит бдительность? Как бы то ни было, Тейлор была рада, когда Джош закрыл глаза, не увидев слез, блестевших на ее ресницах.

Она на цыпочках вышла из палаты и спустилась вниз, чтобы забрать сумки. Они были не тяжелыми, поэтому Тейлор решила пройтись пешком. Легкий теплый ветер немного взбодрил ее.

Она вошла в свою маленькую квартирку и поставила сумки на пол, не зная, что делать дальше. И тут Тейлор вспомнила о чем-то важном. Она прошла в комнату, открыла сумку и достала две тетради, завернутые в ткань. Тейлор прижала их к груди, и слезы полились из ее глаз. Сев на диван, она дала волю чувствам. Никто не видит, и больше уже не нужно быть храброй.