Она последовала за ним, подозревая, что нерадивый ученик решил затянуться сигареткой или того хуже, и вскоре отыскала его на автостоянке, уютно расположившегося на заднем сиденье автомобиля одного из одноклассников. Из окошка торчали его длинные ноги, на пятке левого носка зияла дырка. Согнутая в локте рука служила Джонни подушкой, а на груди он разложил открытую книгу.

Ее изумлению не было предела — впрочем, как и негодованию Джонни по поводу того, что его потревожили.

— Ну прямо беда с этими Харрисами! Взять хотя бы Бака Харриса — помните, как он вдруг ударился в религию и объявил себя священником? Построил собственную церковь, собрал бог знает сколько пожертвований, которые якобы предназначались голодающим детям, а потом сам же и промотал эти денежки в кутежах и азартных играх. За что и угодил за решетку. Но это еще не самое злостное из его деяний. Если бы только судьи знали всю правду… — Миссис Эштон поджала губы, предавшись воспоминаниям.

Рейчел задалась вопросом, не являлась ли миссис Эштон одной из жертвовательниц «церкви» Бака Харриса. Ни для кого не было секретом, что призывам мнимого священника последовали лишь самые легковерные горожане. Да и какому здравомыслящему человеку пришло бы в голову довериться Баку Харрису? В ответ на гневную тираду миссис Эштон Рейчел мягко сказала:

— Нельзя обвинять Джонни в грехах его брата.

— Хм! — только и произнесла миссис Эштон, которую явно не убедили доводы Рейчел.

Рейчел испытала облегчение, увидев, что кассирша Бетти Николс уже запихивает ее покупки в бумажные пакеты. На лице девушки, оказавшейся свидетельницей разговора, застыло изумление. Рейчел почувствовала, как застучало в висках, — первый признак надвигающейся мигрени. Вот уже много лет эти приступы мучили ее — с тех самых пор, как она поняла, что из Тейлорвилла ей уже не выбраться.