Теперь мы все трое были в чем мать родила, и наступил самый подходящий момент, чтобы разглядеть друг друга.

Брюнетка обняла подругу за талию и спросила:

— Ну, что ты о нас думаешь? Кто тебе больше нравится?

Я втиснулся между ними, обнял за талии и подвел к зеркалу. Все трое мы изучали друг друга, ощущая тела друг друга и сравнивая их.

У меня в руках были акции биржи грудей. Слева — хороший товар, немного мягкий, но тяжелый, налитый сладостью.

Справа — чуть меньше размером, но зато твердый как мрамор. Я опустил руки и ощупал ягодицы — тут выбора не было, у обеих твердые попки, обтянутые мягким атласом.

Блондинка справа — совершенная красота среднего размера с безупречными грудями, длинными вьющимися волосами и ангельским личиком. Но брюнетка слева обладает потрясающим темпераментом и прямо-таки выдающимся умением подыгрывать партнеру движениями роскошного зада. Я дал десять из десяти каждой из них.

— Вы все одинаково прекрасны, и все, о чем бы я только мог мечтать, так это иметь дело с каждой из вас.

Я опустился в большое кресло, а девушки уселись мне на колени. Подушки аж просели под тройной тяжестью. Мы так сплелись телами, что трудно было разобрать, где и чьи это руки, стремящиеся удовлетворить свою любознательность. В моем рту оказалась грудь блондинки, и я нежно перебирал губами маленький, твердый сосок. Одна рука была стиснута горячими ляжками, и я чувствовал кончиками пальцев гостеприимную киску («pussy» — «киска» — в английском разговорном языке ласковое обозначение женского полового органа в целом), хорошо очерченную и расположенную. Я не должен был даже раскрывать ее губы, женщина была уже так возбуждена, что губы влагалища раскрылись сами. Мне понадобилось лишь чуть разобрать тонкие, упругие волосы на пути пальцев, чтобы начать свое сафари.