Фотографы, как известно, часто страдают от предубеждений, это неотъемлемая часть профессии. Шейд думал, что Брайан окажется гламурной и заносчивой, с такими людьми он давно отказывался сотрудничать. Теперь же предстояло еще раз обдумать предложение. Готов ли он работать с женщиной, пахнущей сумерками и одевающейся как пляжница?

Отвернувшись от нее, Шейд открыл первую попавшуюся папку. Узнал изображенную на фотографии женщину. Королева кассовых сборов, заполучившая двух «Оскаров» и трех мужей. Брайан одела ее в блестки. Кесарю – кесарево. Но фотография тем не менее необычная.

Актриса сидела на столе, заставленном баночками и тюбиками с кремами и лосьонами, смотрела на свое отражение в зеркале и смеялась. Вместо аккуратной деланой улыбки без единой морщинки на снимке был запечатлен здоровый громкий смех, который казался вполне осязаемым, слышимым. Зрителю не сказали, что так рассмешило актрису, собственное отражение или образ, который она создавала не один год.

– Нравится? – Брайан остановилась рядом, держа в руках картонную коробку.

– Да. А ей самой как?

Слишком голодная, чтобы соблюдать формальности, Брайан открыла коробку и взяла кусок пиццы.

– Она потом заказала снимок шестнадцать на двадцать четыре для своего жениха. Будешь?

Шейд заглянул под крышку.

– Как здесь с начинкой?

– Всего хватает. – Брайан поискала в ящике стола салфетки, достав коробку бумажных платочков. – Я верю в потакание слабостям. – Поставив открытую коробку между собой и Шейдом, Брайан откинулась на спинку стула и положила ноги на стол. Пора переходить к активным действиям. – Значит, ты пришел поговорить о задании?