Колби взял пиццу и пачку платочков.

– Нет пива?

– Только газировка. Обычная и диетическая. – Брайан с наслаждением откусила огромный кусок. – Я не держу алкоголь в студии. Обычно это ни к чему хорошему не приводит, клиенты пьянеют.

– Опустим сейчас этот момент. – Мгновение они молча жевали, оценивая друг друга. – Я много думал о задании.

– Оно отличается от того, к чему ты привык. – Шейд с удивлением поднял бровь. Брайан смяла салфетку и бросила ее в мусорное ведро. – Твои заграничные работы жесткие. В них есть чувствительность и сострадание, но ужаса гораздо больше.

– Такое было время. То, что я снимал, и не должно было выглядеть милым.

На этот раз удивилась Брайан. Колби однозначно особо не задумывался над тем, по какому пути шла она.

– То, что я снимаю, не обязано всегда выглядит резким. В искусстве есть место веселью.

В ответ на это замечание Шейд только пожал плечами.

– Даже если бы мы смотрели на вещи одинаково, все равно увидели бы разное.

– Потому-то каждая фотография уникальна. – Она наклонилась вперед и взяла еще кусок пиццы.

– Я люблю работать в одиночку.

Брайан сосредоточенно жевала. Если Шейд собирается разозлить ее, он на правильном пути, а если он просто демонстрирует характер, это тоже не очень хорошо. Впрочем, как бы то ни было, Брайан очень хочет получить задание, а Колби – его часть.

– Я тоже, – осторожно сказала Брайан, – но иногда нужно идти на компромисс. Тебе ведь это знакомо, Шейд? Ты идешь навстречу мне, я – тебе. И где-то посередине мы встречаемся.

А она не такая отрешенная, какой кажется. Это хорошо. Колби не хотелось отправляться в путешествие с медлительным человеком, который, кажется, вот-вот покроется плесенью. «Три месяца, – снова подумал он. – Почему бы и нет? Можно ведь установить основные правила».