Но для Дэн и это «чуть позже» тянулось мучительно долго. Хотя она и ожидала встретить подобный прием, но презрение, которое она читала на лицах людей, когда-то бывших ее друзьями, а сейчас даже не смотревших в ее сторону, причиняло ей боль большую, чем она ожидала.

И тут она увидела Рейфа.

О Господи! Она молилась, чтобы его не было здесь. Тетя Флора заверила ее, что он не будет присутствовать, а лишь пошлет порядочную сумму денег, как делал каждый год. Но он пришел сам. Казалось, он стал выше и еще красивее, чем прежде, и в любом его движении, в каждом повороте головы чувствовались аристократическое происхождение и завораживающая сила.

Мужчина, который разрушил ее жизнь.

Которого она ненавидела так, как никого другого.

– О, дорогая. – Тетя Флора обмахивалась веером, прикрывая круглое напудренное лицо. – Очевидно, я допустила ошибку. Кажется, здесь его светлость герцог Шеффилд.

Дэн и стиснула зубы.

– Да… собственной персоной. – И он видел, как она вошла, поняла Даниэла. На мгновение их взгляды скрестились, одинаково полные гнева и неприятия, только ее изумрудно-зеленый, а его голубой. Она заметила пламя в его глазах, прежде чем он отвел их, и его лицо вновь обрело равнодушно-безразличный вид.

Ее нервы были натянуты до предела. Прежде она никогда не видела подобного выражения на его лице, холодного и безучастного, бесчувственного. И ей страстно захотелось ударить его. Сорвать эту безжизненную маску с его красивой физиономии.

Но продолжая сидеть на прелестном стуле около стены, она л ишь чуть-чуть выпрямила спину; старые друзья не желали узнавать ее, а незнакомые люди шептались за ее спиной; она желала одного – чтобы ее тетя поскорее произнесла свою речь и они могли уйти отсюда. Домой.

Рейфел подвел свою нареченную леди Мэри Роуз Монтегю к ее матери и отцу, графу и графине Трокмортон.