– Это говорит о том, что ты не знаешь, сколько сейчас стоят обои, – сухо сказала Дэниелл. – Но продолжай.

– И хотя плату по договору они вносили вовремя, ровно столько же они платили бы в любом другом месте за аренду жилья. И у меня есть подозрение, что ничего из прибыли они не вкладывали в этот бизнес.

– Ну им же надо было что-то есть!

– Держись, если выяснится, что они не платили налогов на имущество. Уж я прослежу, чтобы половину счета прислали тебе.

– И на какие, интересно, деньги я буду оплачивать эти счета?

– А как насчет твоей половины ежемесячных платежей, которые ты получала от Яблонски?

Дэниелл прикусила язык.

– Только не рассказывай мне, что все до последнего цента ты потратила на… – Дики на секунду задумался. – Итак, на что же ты могла все потратить? Рестораны отпадают – ты же ешь на работе. Аренда тоже. Ведь ты по-прежнему живешь с отцом, не так ли? Путешествия! Но только я сомневаюсь, что за последние три месяца ты выезжала за пределы Элмвуда. Остается одежда?

Дэниелл нервно теребила носком выцветший восточный ковер. Если он осмелится критиковать ее одежду, она превратит его шикарный пиджак в половую тряпку.

Лицо у Дики сделалось почти печальным.

– Тебе бы стоило прислушаться ко мне, Дэниелл, когда я рассказывал тебе об инвестициях и сложных процентах. Тогда бы ты уже была на пути к финансовой независимости.

– Только не за счет платежей, поступавших от Яблонски. И вообще, как я трачу деньги, тебя не касается.

– Ты права, но только при условии, что у тебя остается достаточно денег, чтобы оплатить твою часть счетов по дому. Если мы сейчас уйдем отсюда и закроем за собой дверь, нам все равно придется платить по счетам. Мы же не можем отключить здесь все. А если ты предлагаешь смотреть, как все покроется пылью, пока мы не убедимся, что Яблонски сюда никогда не вернутся, то сколько времени ты предлагаешь ждать? Месяц? Полгода? Семь лет? Пока их официально не признают умершими?