И еще его не отпускала тревога за судьбу кузена. Итан Шарп уже почти год находился неизвестно где, и Корд непременно должен был отыскать его.

Однако при всей своей занятости он всегда находил время для единственной слабости – для женщин. В уверенности, что новая пассия развеет одолевавшее его в последнее время уныние, Корд дал себе обещание начать поиски таковой.

– Что, если это проклятие? – В больших синих глазах Клер, обращенных на Тори, застыла тревога. – Ты знаешь, что говорят люди – мама рассказывала нам много раз. Она говорила, что ожерелье может принести большое несчастье тому, кто им обладает.

– Клер, какие глупости. Проклятия вообще не бывает. Кроме того, ожерелье нам не принадлежит. Мы просто на время позаимствовали его.

Но оно определенно принесло несчастье их отчиму. Вспоминая барона, лежавшего на полу в спальне Клер, струйку крови из ранки на его виске, Тори закусывала нижнюю губу. Каждую ночь она молила Бога, чтобы барон остался жив.

Хотя нельзя сказать, что он не заслуживал смерти за то, что намеревался сделать.

– А потом, если ты помнишь, оно может принести и большое счастье, – добавила Тори.

– Если у его обладателя чистое сердце, – продолжила Клер.

– Именно так.

– Мы украли его, Тори. Это грех. Теперь посмотри, что с нами происходит. Деньги почти кончились. Нас собираются вышвырнуть на улицу. Очень скоро у нас не будет денег даже на то, чтобы купить еды.

– Нам пока просто немного не везет, вот и все. Это не имеет ничего общего с проклятием. И мы обязательно в самом скором времени найдем место.

Клер смотрела на нее с тревогой:

– Ты уверена?

– Это не обязательно будет такая работа, на которую мы рассчитывали, но я совершенно уверена, мы устроимся. – Конечно, она не была уверена, но не хотела лишать Клер последней надежды. Да и правда, она еще может найти работу. Не важно, что ей придется делать.

Но прошло еще три дня, а все оставалось по-прежнему. Тори в кровь сбила ноги, подол ее серого, с завышенной талией платья заметно пообтрепался по самому низу.