Она поднесла ложку к губам и осторожно начала есть. Спеша отвлечься, он тоже принялся за еду.

— Моя бабушка готовила точно такое же рагу.

— А я совсем не знала своей бабушки, — печально сказала она.

— Мне очень жаль, — искренне отозвался Кайл. Для него бабушка была светочем в его унылом детстве. Матери он не помнил — та умерла, когда он был совсем маленьким. Отец с удвоенной энергией отдался бизнесу — развитию дела, начатого еще дедом. Радостная и безоблачная пора детства слишком быстро кончилась и для Кайла, и для его сестры Памелы.

И только бабушка Агнесса — Агги, как они ее называли, — старалась восполнить утрату. Она устраивала внукам праздники и дни рождения, дарила им любовь и надежду.

— У вас чудесный дом. Просто сказочный, — сказал он. Наметанный глаз его сразу оценил крепость и надежность массивной конструкции. Впрочем, кое-где дому требовался ремонт.

Но что-то было здесь не так. Чего-то не хватало.

— Я сама влюбилась в этот дом, едва его увидев.

— И давно вы тут живете?

Мэган положила ложку. Кайл понял, что снова каким-то образом вторгся в область личного.

— Три года.

— И целых три года вы живете здесь одна?

— Ну почему одна? У меня есть Снежок.

— И дробовик, — подхватил он.

Она невольно улыбнулась.

— Вам никогда не бывает одиноко, Мэган?

— Нет, я хорошо лажу сама с собой, — ответила она с каким-то вызовом.

Да какая ему разница? Он скоро оседлает своего железного зверя и рванет к себе, в Чикаго. Мэган останется лишь воспоминанием, которое потускнеет и сотрется с наступлением обычной суеты и рутины.

Это ложь. Мэган Кэррол — не из тех женщин, что легко стираются из памяти.

После обеда он, как и обещал, мыл посуду. Пена от моющего средства пузырями летала по всей кухне, поскольку Кайл не имел ни малейшего понятия, сколько жидкости требуется выдавить в наполненную водой раковину. К чести хозяйки, она не сказала на это ни слова.