— Может, пойдем пить кофе в гостиную? — предложила она.

Обрадованный, что представляется повод покинуть кухню прежде, чем он получит очередное экзотическое задание, Кайл с готовностью согласился.

Снежок клубком свернулся на коврике у огня, Мэган придвинула стул с высокой спинкой поближе к потрескивающему камину. Кайл подкинул в очаг еще полено, помешал кочергой полуобгоревшие дрова и загородил пламя защитной решеткой.

Потом сквозь изукрашенное морозом оконное стекло он глядел на нестихающую метель. Ветер гнал гурты снежных хлопьев, с размаху швыряя их в стекло. От такого зрелища невольно пробирала дрожь. Но под крышей старого дома горел жаркий огонь, уютно потрескивали в камине сухие, просмоленные дрова. На дворе светопреставление, а здесь — первобытная радость бытия. И вот тут-то до Кайла наконец дошло! Он понял, чего здесь не хватает. Здесь не хватало Рождества! В этом старом фермерском доме не было ни единого признака наступающего светлого праздника.

Обычно в эту пору — дня за три-четыре — бабушка начинала донимать деда просьбами отправиться в лес за елкой. Все стены в доме затейливо украшались нарядными гирляндами.

С камина свисали гроздья сосновых шишек, перевязанных красными бархатным и лентами. А под елкой, под самыми нижними ветвями, были искусно разложены подарки, завернутые в разноцветную бумагу. И по крайней мере к двум сверткам был прикреплен ярлычок с его, Кайла, именем.

И хотя теперь бабушки Агги уже нет в живых, а он давно стал взрослым, праздник Рождества продолжает значить для него очень много. С ним связана возможность встретиться с дорогими ему Людьми — с Пэм, Марком и их ребятишками. А потому отсутствие в этом доме даже намека на торжество воспринималось Кайлом как нечто вопиюще неправильное.

— Мэган! — обернулся он к девушке. — У вас нет рождественской елки.