Даже если за ночь метель прекратится и к Рождеству он благополучно доберется до Памелы, все равно 2 января встретит в полном одиночестве.

Горящее полено с хрустом обрушилось на защитную решетку, оборвав течение его мыслей.

Кайл дал себе слово, что найдет способ отплатить Мэган за щедрый дар ее гостеприимства.

Хозяйка вернулась неся постельные принадлежности: простыни, одеяла, даже перьевую подушку. От белья исходил аромат свежести, будто оно сушилось не в доме, на батарее, а на солнце, овеваемое ветром с гор.

Кайл глядел, как Мэган взбивает подушку, и ни с того ни с сего подумал: а как бы смотрелись ее волосы, рассыпанные по белой поверхности постели?

— Я сам, не беспокойтесь, — сказал он, вставая и беря простыню. Рука Мэган замерла на пол пути.

— Спасибо, но это моя обязанность, — помедлив, проговорила она, забирая у него простыню. Пальцы ее коснулись его руки, и глаза на мгновение расширились, как от удара током, но она тотчас опустила ресницы и отвернулась.

Спокойными, но ловкими движениями, исполненными особой неторопливой грации, она заправила простыню под валики и спинку дивана. Это позволяло Кайлу видеть ее обтянутые леггинсами бедра и ягодицы.

Он снова подумал, что ночь предстоит долгая и томительная — и не только из-за холода.

Мэган между тем развернула одеяло и расстелила поверх простыни.

Если сейчас он не отвлечется, то опять поддастся искушению и дотронется до нее, рискуя взволновать и взбудоражить даже сильнее, чем в прошлый раз. Это уж будет совершенно непростительно — черная неблагодарность в ответ на ее гостеприимство. Мэган взяла со стола лампу. Отблески тусклого света образовали вокруг ее лица маленький сияющий ореол, наподобие нимба.

— Желаете что-нибудь еще? Даже при слабом освещении Кайл заметил ее внезапно вспыхнувший румянец — наверное, ей показалось, что вопрос прозвучал чересчур уж двусмысленно.