— Ваш бизнес процветает круглый год или только под Рождество? — снова спросил он, не дождавшись ответа.

Опять это слово. Рождество. Не любила Мэган этот праздник. Всеми силами души противилась фальшивым его атрибутам. Упоминать о нем — все равно что махать у нее перед носом веткой омелы, этим дурацким рождественским символом.

Омела! Считается, если на Рождество парень с девушкой окажутся вместе под веткой омелы, им суждено поцеловаться.

Одна только мысль о том, чтобы постоять вместе с Кайлом под омелой, заставила Мэган ощутить вкус его губ.

Она отогнала прочь этот слишком живой и яркий, будоражащий чувства образ. По крайней мере очень постаралась это сделать.

— Мэган? — Он напомнил о своем вопросе, выводя ее из задумчивости.

— На Рождество, конечно, дела идут лучше. Но сейчас я стараюсь расширить поставки за пределы штата. Надеюсь, тогда они будут мень ш зависеть от времени года.

— Почему оно вам так не по душе?

Она растерянно моргнула и непонимающе воззрилась на него.

— Что не по душе?

— Да Рождество же. Вы вздрагиваете всякий раз, как слышите о нем.

— Ничего подобного. Я вовсе не вздрагиваю, — возразила она, кляня про себя его наблюдательность. Никому, кроме него, не удавалось так мастерски прорываться сквозь ее защитную броню, проникать в самые потаенные уголки души. Мэган обхватила чашку обеими руками, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах.

— Вздрагиваете. Вот и сейчас тоже — съежились как от боли.

Чем, интересно, он зарабатывает себе на жизнь? Впрочем, чем бы ни было, одно ясно: делает он это на совесть. Было ясно, что он не отступится и ей придется ответить сразу же, вытащить наружу болезненные воспоминания, которые хотелось бы навсегда похоронить.

Возможно, тогда он оставит ее в покое.

— Дело не в самом Рождестве.