— А как же Санта-Клаус? — спросил он, подаваясь вперед и усиливал ощущение своеобразной интимности, чем изрядно мешал ей соображать.

— Очевидно, он был слишком занят, чтобы задерживаться у нашего дома.

— Боже мой, Мэган, что за жизнь для ребенка! Не слыхал ничего гнуснее!

— Еще более грусными были рождественские праздники в интернате, когда мне приходилось оставаться там на каникулы.

Руки Кайла непроизвольно сжались в кулаки.

— Нет, это никуда не годится! — отчетливо, веско и убежденно проговорил он. Слова эхом прокатились в просторной кухне, и чувствовалось, что они вырвались не сгоряча, а были продиктованы умом и сердцем. — Такого просто не должно быть. Это надо исправить!

— Может, и не должно быть, — тихо ответила она. — Но я знала только это… Однажды ночью няня застала меня у дома, на ступеньках… спящей. Я тогда отчаянно ждала, чтобы пришел Санта-Клаус, чтобы вернулись домой родители и сказали бы, что любят меня… чтобы произошло одно из тех волшебных чудес, о которых столько толковали… да и сейчас толкуют… люди. Но ничего подобного не случилось. Я так и заснула, не дождавшись, — горестно прошептала она.

— Я намерен все это изменить, — торжественно произнес он.

На какую-то сумасшедшую долю секунды она ему поверила. Так захотелось вдруг поверить! Но реальность тут же напомнила о себе, грубо вытеснив нелепую иллюзию. Ведь потом было и другое горькое разочарование — как будто Провидению показалось мало хорошенько проучить ее в детстве.

Что ни говори, обида, причиненная матерью, казалась менее ощутимой в сравнении с душевной травмой, нанесенной человеком, который стоял рядом с ней перед алтарем, смотрел ей в глаза и повторял за священником слова клятвы. Человеком, который обещал любить ее и заботиться о ней, делить с ней горе в радость.

Но это она не собирается открывать никому.

Прошло уже несколько лет, а Мэган все еще трудно было поверить, что муж способен поступить так бездушно и безжалостно, как поступил с ней Джек накануне их первого совместного Рождества.