- Корделл, - слегка охрипшим от волнения голосом сказала Уна, - я понимаю, любое упоминание имени Дейзи еще причиняет тебе боль. Ты, наверное, сильно тоскуешь по ней.

Борясь с подступившими слезами, она быстро отвернулась, чтобы он не увидел ее расстроенного лица, и пошла по пляжу к дому. На этот раз Корделл не пытался удержать ее.

- Значит, Корделл приехал.

- Да. - Уна постаралась ничем не выдать обуревавших ее чувств под проницательными небесно-голубыми глазами бабушки, наблюдавшей за ней через кухонный стол. - Он приехал.

- Один?

- С ним Энтони.

- Ммм… представляю, как мальчик тоскует по матери.

- Похоже, что так. - Уна беспокойно заерзала на стуле. - Его отец сказал, что Энтони тяжело пережил смерть матери. Видимо, он надеется, что лето на озере поможет ребенку справиться с горем.

- А Корделл? Каким он тебе показался?

- Трудным.

Бабушка подняла брови. Уна нахмурилась, разговор раздражал и тревожил ее.

- Он…

Она замолчала, не находя нужных слов, чтобы не выдать себя и не сказать лишнего. Но прежде чем она нашлась, заговорила Марселла, которой хотелось помочь внучке:

- Горюет?

- Когда он был здесь после смерти отца, он тоже горевал, но оставался, как прежде… милым.

О господи, неужели когда-то так было! - подумала с тоской Уна. В те дни, до истории с Саймоном Торпом, он относился к ней как к горячо любимому другу, которого ему страшно не хватало.

- Корделл был сама любезность, когда разговаривал со мной.

- О, разумеется, этот человек способен быть любезным, когда…

- Корделл.

Уна недоуменно подняла глаза.

- Извини?

- Корделл. - Марселла взяла кофейник, наполнила свою кружку, добавила ложку сахара, размешала и только после этого тихо произнесла: - У него есть имя - Корделл, моя дорогая. Ничего с тобой не случится, если ты произнесешь его имя.