- Я не хочу произносить его имя!

В этом взрыве эмоций было столько детского, что Уне стало стыдно. Ей двадцать пять, она больше не семнадцатилетняя обиженная девочка. Она отодвинула стул и встала из-за стола.

- Марси, по поводу дома… Утром я решила, что лучше нам сохранить его. Но теперь, из-за того что он здесь, мне надо еще подумать.

- О чем?

- Если он собирается приезжать сюда каждое лето, это будет невыносимо. Он обращается со мной, словно с прокаженной, и я не смогу выдержать, зная, что он рядом.

Голос ее сорвался, она отвернулась к окну. Прямо перед ней, между двумя замшелыми от старости березами, висел гамак, в котором они с Корделлом постоянно прыгали и скакали во времена их счастливого детства. О господи!

- Ты привязана к этому месту так же, как и я, - сказала Марселла. - Вот что я подумала, Уна. Усадьба, как ты знаешь, принадлежала нашей семье на протяжении нескольких поколений. Если быть точной, то пяти. И это обязывает нас не принимать опрометчивых решений. Поскольку я уже здесь, то предпочла бы остаться до конца лета.

Уна обернулась в изумлении.

- Ба, но я не смогу остаться с тобой. Я говорила тебе, что завалена работой.

- Дорогая, я и не предлагаю тебе постоянно жить со мной. Просто приезжай ко мне на выходные. Ты говоришь, Корделл и мой правнук пробудут здесь все лето. Значит, я смогу поближе узнать этого ребенка! Думаю, знакомство со мной пойдет ему на пользу. Как ты считаешь?

Уна давно не видела, чтобы у бабушки так светились от возбуждения глаза, и ей стало неловко. Она, конечно, никогда не пренебрегала своим долгом по отношению к бабушке - обязательно навещала ее несколько раз в неделю, даже водила в театр. Но, если честно, то на первом месте у нее была работа.

Пытаясь заглушить воспоминания, причинявшие ей боль, она все эти годы с головой уходила в работу. Теперь она почувствовала себя виноватой, что уделяла недостаточно внимания этой удивительно великодушной женщине, столько сделавшей для нее. Она подошла к бабушке, наклонилась и крепко обняла.