Она знала, что не должна находиться тут одна, а особенно с ним, но не могла заставить себя вернуться назад. Она знала, что он опасный человек, но это было неважно. Важным было только быть с ним. Пристойность, которая управляла ее жизнью, вдруг стала значить не больше, чем мокрая трава у ног.

Когда она приблизилась к нему, они встали друг против друга как противники, не шевелясь и не разговаривая. Время все тянулось и тянулось, пока ей не стало казаться, что еще чуть-чуть, и она закричит от напряжения. Он был хищником, выслеживавшим ее в течение недель, и теперь он с безошибочным инстинктом осознавал, что она в его власти. Он коснулся ее руки, и его прикосновение опалило огнем. Он почувствовал дрожь, выдававшую ее, и улыбка слегка коснулась его твердого рта.

- Ты думаешь, что я сделаю тебе больно? – явно развлекаясь, спросил он.

Она снова задрожала.

- Да, ответила она, глядя на него снизу вверх. - Так или иначе… да.

Он неумолимо притягивал ее к себе, пока ее едва одетое тело не коснулось его, и животное тепло его плоти рассеяло холод ночного воздуха. Непроизвольно она подняла руки и положила их ему на грудь. Дыхание прервалось от ощущения твердокаменных пластин его мышц. Ни один мужчина из тех, кого она касалась до него, не был столь же суров и столь полон сил, как этот. Этот воин, который сеял смерть и разрушение. Она хотела оттолкнуть его, отвернуться от него, но была беспомощна, как лист на ветру, влекомый порывом прямо на него.

Он легонько, странно нежно, коснулся ее волос губами, от такого мужчины она этого не ожидала.

- Тогда ляг со мной, - прошептал он, - И я дам тебе самую сладкую боль.

Теа проснулась. Казалось, эхо ее криков все еще звучит в темноте спальни. Он снова взял ее, о, господи, он снова ее взял. Она лежала на спине, ночная сорочка запуталась на талии, ноги обнажены, колени подняты. Последние отголоски завершения все еще мягко пульсировали в ее лоне.