«Это только сон», - говорила она себе, пытаясь успокоиться, – «Только сон».

Но этот сон отличался от всех тех, которые она видела когда-либо прежде.

Она думала о нем, как об одном сне, но все же некоторые эпизоды отличались. Они… он начался почти месяц назад. Сначала она решила, что это просто причудливый сон, необычно яркий и пугающий, но все же только сон. Но следующей ночью он повторился.

Потом еще. И затем каждую ночь, пока она не стала бояться засыпать. Она пробовала ставить будильник на более раннее время, чтобы, так сказать, преградить сну путь, но это не срабатывало. О, поначалу все было нормально, будильник она отключала; но, пока лежала в кровати, раздраженная тем, что лишилась возможности поспать, и усилием воли заставляя себя подняться, сон, так или иначе, подкрадывался к ней. Она чувствовала, как исчезает понимание действительности, чувствовала, как ускользает под поверхность сознания, в тот темный мир, где царят яркие образы. Она пыталась бороться, пыталась бодрствовать, но все было бесполезно. Ее тяжелые веки пассивно смыкались, и там снова был он...

Он был зол на нее. Он был разъярен тем, что она пыталась ускользнуть от него. Длинные темные волосы обвивали его плечи и от гнева пряди казались почти живыми. Его глаза... О, Боже, его глаза, яркие, как сновидение, пылающие сине-зеленые глаза опаляли сквозь покров сетки от москитов, занавешивавшей ее кровать. Она лежала очень тихо, остро осознавая прохладные льняные простыни под нею, тяжелые запахи тропической ночи, жару, из-за которой даже тонкая ночная рубашка казалась непроницаемой... а больше всего свою плоть, трепещущую от испуга в осознании человека, который стоял в ночном полумраке спальни, уставившись на нее через сетку.

Испуганную, но ликующую. Она знала, что все идет к этому. Она подталкивала его, подзадоривала его, насмехалась над ним ради этого самого исхода, ради дьявольской сделки, которую заключит с ним. Он был ее врагом. А сегодня ночью он станет ее возлюбленным.