Он мог спасти Макинтоша, но тот не стал бы слушать, и, один раз поменяв карты, Даниэль все равно не смог бы защитить старика. Когда Макинтош все проиграл, Даниэлю ничего не оставалось, как отпугнуть всех других игроков, пока не остались только они вдвоем. Он знал, что старику не по зубам его ставки, и он вверг капитана в проигрыш, не желая мучать его.

Чего он совсем не хотел, так это владеть передвижным шоу. Последние три года он убеждал общество в своей респектабельности, но не было ничего респектабельного в театральной труппе, даже если она и ставила пьесы Шекспира. Капитан уже стар и немощен, не говоря уже того, что вместе с труппой Даниелю придется иметь дело с дикой женщиной-ребенком. У него своих проблем хватает! Он и так расстроен отсутствием каких-либо сдвигов в его работе в Свитуотере.

Бог свидетель, думал он, потирая укушенную руку, чего ему совсем не нужно бы сегодня ночью, – это объясняться с этой девочкой. Он смотрел в упор на эту дикую кошку, мечущую невидимые стрелы огня через комнату. Он откликался на эти стрелы и знал, что эта умственная схватка была такой же осязаемой, как та борьба, которую они оба вели только что. Но он не был уверен, что она тоже понимает это. Даниэль Логан прошел в конец вагона и запер дверь. Затем повернулся к женщине, затаившейся на его кровати.

– Я никогда не блефую, только лишь когда хочу помочь кому-нибудь, кто нуждается… – начал он мягким тихим голосом. – Я думаю, мисс, будет лучше всего, если мы проведем кое-какие переговоры.

– Прекрасно, – бодро согласилась Порция. – Мне уже приходилось вести подобные переговоры.