Даниэль взглянул на нее с изумлением:

– И вы всегда начинаете с драки?

– О, нет… вы не поняли, – она запнулась, сконфуженная под его прямым пристальным взглядом. Удивленное выражение на его лице менялось на еле сдерживаемый смех, хотя он старался сохранить серьезность, соглашаясь с тем, что неправильно истолковал ее попытку начать переговоры. Она покраснела.

– Черт возьми! – Порция покачала головой и выпятила подбородок. – Я хочу сказать, что я готова обговорить с вами детали выплаты долга моего отца. Я уверена, что мы можем прийти к некоему соглашению.

– Может быть, – сказал Даниэль, зная, что никогда в жизни ей не осилить той суммы, которую продул ее отец. – Если я прежде не умру от потери крови. Вообще я думаю, что вам сначала надо бы увидеть раны, которые вы нанесли мне. Он сел на стул у окна и откинул голову на обитую бархатом подушку. Проклятье! Он нахмурился. Маленькая чертовка разбила ему нос, но теперь у него трещала вся голова.

Порция с кровати увидела гримасу боли на его лице и вздрогнула. Он был такой большой и сильный. Она находилась наедине с этим человеком в полутемном железнодорожном вагоне, целиком в его власти. Под этим щегольским бархатным костюмом скрывалось сильное мужское тело. Она пришла сюда, чтобы пристыдить его, попытаться вернуть права на труппу, однако она набросилась на него, как пантера. Нежность и заботливость всегда были прерогативой Фаины. Порция даже не знала, как это делается. Но получалось, что она должна попытаться.

На столике возле кровати она увидела миску и кувшин. На верхней полке лежали его бритва и бритвенная кружка, бритвенный ремень и полотенца. Вода. В кувшине должна быть вода, и она оботрет его лицо.

Она быстро вскочила на ноги и пересекла вагон. Скорее разрядить атмосферу, скорее изменить его мнение о ней и ее отце.

Наполнив чашу водой, она машинально взяла бритву, чтобы положить ее в свой пиджак, потом вздрогнув, отложила ее в сторону и намочила салфетку.