Они распрощались, и Кейт, озабоченная тем, что должна будет оставить Брайди в обществе явно преуспевавшего на личном фронте Гая Дэвенпорта, отправилась выяснять эту проблему с сестрой.

— Ты не сказала, что виделась с ним сегодня снова, — мягко посетовала Кейт. — Говорил он тебе что-нибудь насчет того, что собирается пригласить тебя?

Брайди покраснела:

— Ах да. Но я конечно же сказала, что папа меня не отпустит.

— Я могу попросить папу, если ты действительно хочешь пойти. Ты хочешь? — пытала Кейт.

— О, Кейт, дорогая, конечно хочу! То есть… мне, конечно, следовало рассказать тебе, что он был сегодня здесь. Но я подумала, ты ни за что не поверишь, что он приезжал ради меня. Хотя это так. Представляешь? Проделал весь этот путь ради меня! — Брайди сияла от восторга, но тут же вдруг обеспокоенно проговорила: — А если папа разрешит мне, что я тогда надену, Кейт? А прическа!.. Такая прическа хороша на каждый день, но у меня с ней такой детский вид!

Вот это была проблема. Она заняла на следующий день куда больше времени, чем у Кейт. Брайди нужно было накрасить ногти, она долго экспериментировала с тенями и спрашивала мнение Кейт относительно тугого узла, который соорудила на макушке. Окончательный результат был наконец достигнут, и явно удовлетворил Брайди. Она заявила, что теперь выглядит «по-взрослому», и Кейт уверила ее, что Гай Дэвенпорт будет сражен наповал.

Что касается компании, вечер оказался удачным, но побыть наедине Бэзилу и Кейт опять не удалось. За ужином безграничная общительность Бэзила обернулась тем, что они познакомились с компанией молодежи, сидевшей за соседним столиком, и к тому времени, когда все вместе решили пойти потанцевать, это была уже хорошо слаженная тусовка, где все давным-давно называли друг друга по именам.