— Сомневаюсь, — призналась Кейт.

— А разве ты имела бы право? И если бы тебе это не помогло, если бы вы с Бэзилом расстались как в море корабли, имела бы ты право на ошибку?

И снова, еще менее охотно, Кейт согласилась:

— Да, конечно. Только право на ошибку в подобных вещах может обернуться впоследствии неприятностями.

Брайди изо всех сила крутанула вертящийся стул, на котором сидела.

— Ты имеешь в виду, что тебя могут обмануть и бросить? Ты говоришь так, будто знаешь, что это такое. Разве тебя кто-нибудь бросал до Бэзила?

— Что значит «до Бэзила»? Бэзил меня не… — резко перебила ее Кейт.

— О, какая я глупая! Я имела в виду, случалось у тебя такое до того, как ты узнала Бэзила?

— Ах вот оно что… Нет. До него у меня никого не было.

— Стало быть, ты пока только теоретизируешь? И напускаешь на себя строгости, потому что считаешь это своим долгом, — продолжала придираться Брайди.

— Может, и так. Но как бы там ни было, на сегодня, мне кажется, хватит.

Они поцеловались и разошлись, но Кейт чувствовала, что этот смутный безотчетный страх, закопошившийся у нее внутри, возник после случайного вопроса Брайди.

Ощущение горечи, оставшееся после ссоры с Бэзилом, долго не давало ей уснуть. Но, даже уснув, она вдруг встрепенулась среди ночи, и в голове у нее промелькнуло: «Соломинки на ветру!»

Какие соломинки? На каком ветру? Она что угодно бы отдала, чтобы избавиться от мрачного предчувствия. Но оно не оставляло ее.

Глава 4

Весь следующий день Кейт прождала звонка Бэзила, но он так и не позвонил, и Кейт решила, что он, наверное, еще не вернулся из Корка.

Но шло время, а он так и не объявился, и гордость, вставшая между ними прошлым вечером, не позволила Кейт позвонить в отель и узнать, вернулся ли он. На следующее утро, здраво поразмыслив, Кейт уже решила сделать первый шаг к примирению, как вдруг Бэзил сам предпринял его, причем самым неожиданным образом.