— Пить, сейчас же, Поппи. — Ники захихикал. — Пить, Поппи, пить.

— Спокойной ночи, Ники, спокойной ночи, — предупреждающе прорычал Тернер.

— Пожалуйста, пить, — сдался Ники.

— Выпьешь молока, — предложил Тернер.

Ему налили молока. Он подул на него, пустив несколько пузырей.

— Он всегда так себя ведет? — спросил Тернер Шейлу.

Внезапно ее охватил безумный гнев. Как он осмеливается спокойно сидеть здесь и осуждать маленького мальчика, которого не помогал растить?

— Ему нужен отец. Терпеть не могу, когда вы, мужчины, поступаете подобным образом. Отказываетесь от детей, потому что вам легче зачать ребенка, чем помогать воспитывать его, а потом жалуетесь на невоспитанных детей, которых растят матери-одиночки.

Он пристально посмотрел на нее, и что-то засверкало в его глазах. Ей показалось, что это или боль, или сожаление, но его слова развеяли все ее предположения:

— Вы думаете, что он мой сын?

Шейла разглядывала Тернера и Ники. Не заметить родственную связь между ними мог только слепой.

— А разве нет? — она недоверчиво усмехнулась.

— Не думаю, что нам следует говорить об этом в его присутствии.

В этот момент раздался телефонный звонок. Свирепо взглянув на нее, Тернер встал и направился к стойке буфета.

— Я забыла сказать вам, что звонила Эбби, — невинно заявила Шейла, откусывая кусок пиццы.

Он бросил на нее подозрительный взгляд. Она умеет скрывать свои чувства. Делает вид, что ничего не произошло, а сама считает, что Ники его родной сын и что он бросил его?

А теперь она весело сообщила ему, что звонила Эбби, как будто то, что она подошла к телефону, не будет иметь для него никаких последствий.

Эбби, конечно, поняла, что у него гости. И, хорошо зная сестру, Тернер понимал, что она не успокоится до тех пор, пока не выяснит все подробности.