Тернер ворочался с боку на бок, сон никак не приходил. Он все время думал о ее губах и глазах, о чудесных волосах медового цвета и особенно о ее голосе. Тернера неотвязно преследовал ее мелодичный голос, пока он наконец не заснул.

А когда проснулся, увидел два огромных черных глаза, которые, не мигая, смотрели на него. Мальчик придвинулся к нему очень близко.

— Ух, доброе утро, Ники, — Тернер снова закрыл глаза. С тех пор, как он перестал участвовать в родео, Тернер давно не чувствовал себя так плохо. А в те давние времена само слово «родео» ассоциировалось с множеством синяков, большим количеством выпивки и бессонными ночами в мотелях, где были такие же неудобные кровати, как эта софа.

— Ники любит лошадей, — объявил Ники. Тернер приоткрыл один глаз. Ники все еще был достаточно близко и раздваивался у него в глазах.

Тернер сел в постели и застонал. Только что рассвело. Боль в спине была ужасной.

— Лошади, — сказал Ники. — Пожалуйста, лошади.

— Ты хочешь помочь мне покормить их?

Ответом ему служил важный кивок.

— Тебе уже лучше?

Еще один важный кивок.

— И моим ботинкам сегодня ничего не угрожает?

На лице мальчика засияла улыбка. Точно так же улыбался Ники-старший. У Тернера перехватило дыхание.

— Хорошо, тогда иди одевайся и через пять минут возвращайся сюда.

Ники вернулся через две минуты. Тернер сложил диван и положил на место подушки, а затем задумчиво оглядел комнату.

Его по-прежнему не оставляло странное ощущение, что в комнате что-то изменилось. Но он помнил, что ни к чему здесь и пальцем не притрагивался.

— А Ральф пойдет? — спросил Ники, протягивая ему динозавра.

— Только если он не съест моих лошадей.

Ники в ответ рассмеялся тихим и немного хриплым смехом.