— Кто такой Ник? — спокойно спросила Шейла.

— Я — Ники.

— Мой брат, — ответил Тернер.

— Так Ники его или ваш сын?

— Догадайтесь сами, — холодно произнес он.

— Это несправедливо.

— Ники Шейлин и мамин, — заявил мальчик. — Ники не твой. Ники любит Шейлу. Ники любит маму. Ники любит Ральфа. Ники любит лошадей и пиццу. Ники не любит тебя. — И, закончив свою тираду, малыш беззаботно откусил огромный кусок пиццы.

Если бы жизнь была справедлива, этого не происходило бы с ним сейчас. Эти двое, которые, похоже, терпеть его не могли, сваливаются как снег на голову, чтобы испортить ему жизнь.

Зачем ему разубеждать ее? Завтра Эбби в два счета позаботится об этом.

Тернер надеялся, что сумеет придумать какое-нибудь неотложное дело, чтобы уехать в Биллингс.

А сегодня вечером ему лучше держаться подальше от этой кареглазой блюстительницы нравов. Между ними возникло холодное отчуждение. Это было следствием того, что совсем недавно произошло между ними.

Ведь только что, перед ужином, когда он увидел ее стоящей посреди комнаты, его охватило неожиданное чувство, будто он знает ее, что всегда знал. И ему показалось таким естественным подойти и посмотреть на нее, стереть пудру с ее лица. А потом ему в голову полезли мысли о поцелуе. От этих мыслей нельзя было так просто отделаться, они обрушились на него как буря.

Их взгляды встретились. В ее глазах он увидел настороженность и тревогу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

После плохого сна на софе у него разболелась спина. Шейла отказывалась спать на его кровати, но Тернеру все-таки удалось уговорить ее.

Он обратил внимание, что в гостиной что-то изменилось, но он никак не мог понять, что именно. В ней стало как-то уютнее. Неужели для этого достаточно одного только присутствия женщины в доме?