— Странно, — пробормотал он, потирая ладонью подбородок. — Со мной происходит такая же история.

Пауза грозила затянуться. Наконец Шон задумчиво произнес:

— Что касается меня, то я объяснял это странное чувство увлеченностью своими исследованиями.

Он помолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— В Уилльямсбурге многое связано со временами войны за независимость. Это тот период американской истории, который всегда интересовал меня больше всего.

— Невероятно, — рассмеялась Алисия. — Вы находите в точности те же причины, что и я.

Шон откровенно просиял.

— Вы тоже занимаетесь этой темой?

— Именно так, — ответила она. — Поэтому я была так рассержена, когда попала сюда, вместо того чтобы записаться на ваши лекции.

Шон сделал резкий, протестующий жест рукой, едва не сбив со стола стакан с водой.

— Не беспокойтесь об этом, — сказал он, рассматривая стакан с отсутствующим видом. — Я позабочусь о вашей записи.

— Это будет замечательно! — воскликнула Алисия. Она взглянула на Шона с улыбкой, призванной смягчить то, что намеревалась сказать.

— В конце концов, вы просто обязаны сделать это.

Девушка посмотрела на часы.

— Запись минут двадцать как закончилась.

Шон сконфуженно кивнул.

Алисия подняла на него свои сияющие глаза.

— Рискуя дать вам лишний повод для гордости, хочу сказать, что была бы очень огорчена, если бы не попала на ваши лекции.

Недоверчивая улыбка скользнула по губам Шона.

— Этого не произойдет, — произнес он. — Смею вас уверить.

Алисия сузила глаза, пытаясь представить, что еще мог придумать этот непредсказуемый человек.

Она вполне могла допустить, что в зале не окажется свободных мест. Как в этом случае поступит Шон? Неужели он усадит ее на подиуме рядом с собой? Эта мысль приятно возбуждала, заставляя в то же время испытывать некоторую неловкость.