Мужчина, за которым я следовала, подошел к закрытым двустворчатым дверям в передней стороне дома, растворил их и отступил в сторону, пропуская меня. Все еще под впечатлением его повелительного тона я прошла мимо него в большую квадратную библиотеку. Здесь было светло, темно-зеленые тяжелые портьеры были сдвинуты и открывали окна, которые образовывали одну стену этой комнаты. Бледный солнечный свет играл на оконных стеклах и сглаживал темную строгость помещения.

По сторонам двустворчатой двери, по бокам каминной облицовки и дымохода и на свободной стене были расположены полки с книгами. Мое сердце забилось немного быстрее при виде их. Я еще помнила подобную библиотеку моего детства и помнила ту боль, которую испытывала каждый раз, когда время от времени после гибели отца моя мать продавала его книги. Но в оформлении этой комнаты было и что-то необычное, однако я не успела тогда рассмотреть, так как мое внимание было приковано в основном к тому, кто привел меня сюда.

Мистер Рейд пододвинул кресло к письменному столу красного дерева с великолепной резьбой и усадил меня. Затем он сам сел в большое кресло за столом, все так же необыкновенно пристально рассматривая меня.

— Расскажите мне о себе, — попросил он, и я оценила богатство и глубину тембра его голоса, более теплого и привлекательного, чем прежде, когда он говорил холодно и официально. Снова, вероятно, на лице у меня отразились недоумение и удивление, ибо он тут же добавил: — У меня есть причины просить об этом.

К этому времени я уже не выглядела так, как хотела бы выглядеть при появлении в этом доме. Я чувствовала, что выгляжу моложе, чем хотела бы, и мне не нравилось, что меня так откровенно оценивают и изучают. Я пришла сюда, чтобы предложить свои услуги его жене. Почему же он собирается задавать мне вопросы?