— Она что-нибудь болтает? — спросил Мэтью.

— Да, сэр. Как мне удалось выяснить, она рассказала им, что мальчик во время происшествия находился в отеле в Спрингфилде. Ник был пьян. Он хвастал, расписывая, как убивал Криса, — докладывал Шерн не моргая. — Ее внесли в список лиц, которые должны пройти перед Большим жюри в предстоящий понедельник.

Гаррисон знал некоторые слабые стороны Ника, которые тот, вероятно, унаследовал от матери, слишком нянчившейся с ним. Но Ник был его сыном, его, Гаррисона, плотью и кровью. И он, Мэтью Гаррисон, не допустит, чтобы его сын или их семья страдали из-за того, что какого-то подонка, вроде Майкла Криса, лишили жизни, — неважно, каким бы глупо сентиментальным ни оказался Ник!

— Где ее прячут? — спросил Гаррисон.

— Где-то в городе. — Шерн слабо пожал плечами. — У меня есть человек, который выясняет точное местонахождение.

— Плати столько, сколько сочтешь нужным, — подчеркнул Гаррисон.

— Я так и делаю. Думаю, завтра нам все будет известно.

— Хорошо! — Гаррисон пересек комнату и остановился в двух футах от Шерна. — Ты ведь знаешь, что мы должны спасти Ника? А если это окажется невозможным, то должны выработать чрезвычайный план.

— Понимаю, сэр.

— Кто бы ни стоял на пути!

— Да, сэр! Скажите, что мне сделать сейчас, что вы хотите?

— Во-первых, я не хочу, чтобы Дженнифер Рэдфорд была жива к утру в понедельник!

— Утром в понедельник не будет никакой Дженнифер Рэдфорд, — коротко ответил Шерн, и Гаррисон увидел, что в его сузившихся глазах блеснула неподдельная радость.

Спрингфилд, пятница, вторая половина дня

Стивен Кинг и Роберт Блэкпул медленно шли по коридору второго этажа здания суда, направляясь к боковой лестнице, ведущей вниз, к запасному входу в здание.