Джексону за шесть лет службы в ФБР доводилось работать и с выдающимися людьми, которые, по сути, были мерзавцами, и того хуже — с бездельниками, которые при этом были подхалимами из подхалимов, а потому на Коттона Джексон не жаловался. Есть в жизни вещи куда хуже, чем работа с порядочным, компетентным человеком.

— Может, дело наконец сдвинется с мертвой точки, — сказал Коттон, пока они ждали, не выдаст ли компьютерная программа имени человека, портрет которого они только что ввели. В системе безопасности Салинаса до сих пор не удалось обнаружить ни единой бреши, однако видеозапись его подружки, кувыркающейся с каким-то кренделем, запросто могла быть использована против нее. Подобраться к кому-нибудь из ближайшего окружения Салинаса было большой удачей — таким образом они делали ощутимый рывок вперед. Правда, вряд ли Коттон смог бы извлечь пользу из этой ситуации, чтобы как-то упрочить свое служебное положение. Всегда найдется какой-нибудь шустрый ловкач, протирающий штаны в офисе, который найдет способ присвоить заслугу себе, а Коттон, промолчав, снова наденет ярмо и, как всегда, добросовестно продолжит тянуть лямку дальше.

Джексон подумал, что вполне и сам может стать этим находчивым ловкачом — будь он трижды проклят, если позволит кому-то присвоить себе эту заслугу после того, как они с Коттоном так долго и нудно корпели над этим делом. Впрочем, Коттона он тоже не забудет: мужик заслуживает лучшей участи.

Джексон не отрываясь смотрел на экран дисплея, выбирая наиболее удачный ракурс, но тот негодяй словно знал, где именно они расположились, поскольку ни разу не показал им своего лица полностью. Его правое ухо, однако… Джексон сделал стоп-кадр, на котором оно хорошо было видно. Уши получились отлично. Нет людей, у которых уши были бы абсолютно одинаковы, они у всех разной формы и разного размера, по-разному расположены на голове и по-разному изогнуты. Люди, скрывающие свое лицо, зачастую забывают об ушах.