Грэнби дал монетку мальчику, который вывел лошадь из конюшни, сел в седло и покинул гостиницу. Солнце уже село, и на городок спускались сумерки. Он проехал по главной улице Уинчкома, потом миновал мост и выехал на дорогу, ведущую к поместью сэра Хардвика. Причем все это время граф думал о Кэтрин. Хотя они расстались совсем недавно, Грэнби с нетерпением ждал встречи. Однако он очень сомневался в том, что и девушка ждет встречи с таким же нетерпением.

Кэтрин Хардвик, конечно же, считалась здесь первой красавицей, и местные молодые люди, наверное, преследовали ее. Но Грэнби был уверен, что никто из них не добивался того, что получил он.

Граф улыбнулся, вспоминая, как мало усилий потребовалось для того, чтобы поцеловать Кэтрин. Ее согласие можно было объяснить молодостью и стремлением познать что-то новое. Вероятно, провинциальная жизнь слишком скучна...

Ее одолевало любопытство. Грэнби не сомневался в этом. Но даже после поцелуя в ее глазах светилась невинность, на лице же было написано упрямство. Судя по всему, Кэтрин старалась казаться опытной и равнодушной, но это не очень-то у нее получалось.

Сочетание невинности и упрямства странным образом привлекало Грэнби, интриговало его, но в то же время и настораживало – ему не хотелось пасть жертвой чар провинциальной красавицы. Жертвой чар?.. Он вдруг вспомнил, как ругалась Кэтрин, и снова улыбнулся. Да, наверное, именно соединение столь противоречивых черт – невинности и дерзости, любезности и храбрости – так очаровало его. «Неужели действительно очаровало?» – подумал он, внезапно нахмурившись.

И тотчас же явилась другая мысль: «А может, мне следовало отказаться от приглашения сэра Хардвика? Ведь для того чтобы купить лошадь, не надо вести переговоры за ужином...»

Но Грэнби чувствовал, что ему хочется снова увидеть Кэтрин, и он ничего не мог с собой поделать. Было очевидно – его влекло к Кэтрин Хардвик. Влекло не только потому, что она была красавица, но и потому, что Кэтрин совершенно не походила на лондонских молодых леди.