Лайра, Лайра, Лайра…

Но нет, ничего не получилось. Нил так и не испытал то наслаждение, которое, казалось, было уже совсем близко. Он не мог получить это без женщины.

Скрипя зубами, Нил старался скрыть требовательное существо, жаждавшее немедленного удовлетворения. Он знал другой способ снять напряжение, и этот способ всегда помогал ему избавиться от боли в паху.

Вытащив из кармана сотовый телефон, он отключил звонок, оставив только вибрацию. Сейчас ему предстояло появиться среди своих людей, а многие из них даже не подозревали, какими техническими средствами пользовался Нил и все главы секты.

Через некоторое время он сунул телефон обратно в карман, вышел из храма и спустился по лестнице на утрамбованную ногами сектантов земляную площадь, достигавшую в диаметре не меньше мили. На площади было множество грязных белых палаток, и кое-где между палатками виднелись ели и кедры. В храм же никто из сектантов никогда не заходил, поэтому паства даже не подозревала, в какой роскоши жил Нил. Только те, кто убирал в его комнатах, а также преподобный Джерико знали о роскошных апартаментах настоятеля, но они, разумеется, помалкивали – подобные вещи в секте не разглашались.

Нил зашагал между палаток, и сразу же ему в нос ударил запах жарившегося на костре мяса и кукурузного хлеба. Яркое июльское солнце слепило глаза, и Нил, прищурившись, направился в самый центр площадки – там, в одной из палаток, сидели его жены и другие женщины, а также несколько девочек-подростков. И все они дружно работали. Две женщины возились у костра – готовили ужин, остальные же шили платья для его новой жены и одежду для будущего ребенка. Еще несколько сектанток ткали большой гобелен для храма, на нем они должны были изобразить пришествие мессии.