– Согласись, что обед в обществе двух интересных мужчин – не такая уж плохая замена обеда с братом и его благоверной, – продолжал шутливо уговаривать дочь Генри Максуэлл.

Сэм повернулась к Кевину и смерила его презрительным взглядом с головы до ног.

– Не уверена, что готова с этим согласиться, – сухо заявила она и снова отвернулась к отцу.

Юная особа явно заслуживает хорошей взбучки, мрачно усмехнулся про себя Кевин. И если ее нежный папа не в состоянии ей поддать, то наверняка найдется немало мужчин, которые с удовольствием бы это проделали. Включая и его самого…

Стоп, нахмурился Кевин. Он в жизни не поднял руки на женщину, и, хотя Саманту не помешало бы хорошенько отшлепать, он ни за что бы на это не решился.

Кевин вырос среди женщин. Его мать овдовела в тридцать лет с небольшим, и у нее на руках остались Кевин и две его старшие сестры. И хотя его мать была красивой женщиной с чудесным характером, она так и не вышла замуж вторично. Каким-то образом, с помощью одной лишь домработницы, она ухитрилась поднять одна троих детей. И Кевина – самого младшего и всеобщего любимца – баловали и лелеяли не только мать и сестры, но и домработница.

У него было замечательное детство, он просто купался в любви, и его уважение и нежность к матери и сестрам невольно распространилась на весь женский пол.

За исключением Саманты Максуэлл, с раздражением подумал он. Причем она сама была в этом виновата, взъелась на него ни с того, ни с сего. Хотя, надо отдать ей должное, Саманта заслуживала уважения. Девочка из богатой семьи, которая могла бы бездельничать сколько душе угодно, она явно была способной, умницей и очень серьезно относилась к своей работе. Укоротить бы ей немножко язычок и этой юной особе цены бы не было.

– Какая жалость, – произнес Кевин первое, что пришло на ум, спохватившись, что после дерзкого выпада Сэм наступила неловкая пауза. Однако Саманта по-прежнему была настроена воинственно.