Ройс зачарованно наблюдал за тем, как Амбер покидает холл, держа под руку своего отца, когда голос Стефани вывел его из ступора.

— Кто это был? — спросила она.

С трудом оторвав взгляд от уходящей девушки, он повернулся к сестре. Стефани выглядела очень женственно в своем нежно-розовом атласном платье без бретелек. Широкий белый пояс, подчеркивавший ее талию, перекликался по цвету с сережками. «Она же выполняла на свадьбе обязанности подружки невесты!» — напомнил себе Ройс, с трудом припоминая, когда последний раз видел Стефани в чем-то другом, помимо одежды для верховой езды.

— Скажи, все женщины сумасшедшие? — поинтересовался он у нее наконец.

— Ага. Мы все немного того, — не задумываясь, с улыбкой ответила Стефани, беря его под руку. — Так что лучше нас не волновать и не расстраивать. Ну, например, не стоит нам отказывать в какой-нибудь разумной просьбе.

— Чего ты хочешь, Стефани?

— Миллион долларов.

— Нет.

— Ну же! — сказала она, опускаясь в кресло, в котором до этого сидела Амбер. — Я же тебе сказала: с нами, сумасшедшими, лучше не спорить.

К столику подошла официантка и унесла пустой бокал с мартини, а Стефани сбросила туфли и, подложив ногу под себя, устроилась поудобнее в просторном кресле.

— И с чего это ты вдруг сошла с ума? — спросил Ройс, отодвигая от себя свой полупустой бокал.

«Была ли эсэмэска, которую написала жениху Амбер, частью какой-то замысловатой шутки? Что за искаженное у нее чувство юмора в таком случае?» — думал он.

— Из-за кого — так правильнее, — поправила его Стефани. — В Лондоне собираются продавать одного великолепного жеребца.

— Поговори с Джаредом. — Ройс не собирался идти на поводу у сестры, вздумавшей снова пополнить свою конюшню. Ему ли не знать, что, когда речь заходила о породистых скакунах, Стефани забывала о чувстве меры.