– Да. – И Эвелин укоризненно добавила: – Ты же говорила, что его зовут Уоррен Хантер.

– Нет, я этого не говорила!

– Ну, не прямо, конечно. Но, когда я тебя спросила, не зовут ли твоего… э-э-э… приятеля Уоррен Хантер, ты удивилась, откуда я это узнала.

– Да, помню… – Розалинда замялась. – Ох, кажется, я поняла, в чем дело. Тот мужчина… его зовут Уоррен-Хантер, а полностью – Пирс Уоррен-Хантер.

– Силы небесные, я должен был бы и сам догадаться! – вырвалось у Хантера, и сестры дружно повернулись к нему. – Скорее всего это мой дальний родственник, – объяснил он. – В нашей семье имя Уоррен получает старший из сыновей, это многовековая традиция. Но лет двести назад в одной из боковых ветвей нашей семьи имя Уоррен стало частью фамилии.

У Эвелин внезапно подогнулись ноги, и она тяжело рухнула на ближайший стул, уронив голову на руки, ибо не смела взглянуть на сестру и особенно на Хантера.

О Господи, что я натворила! Он убьет меня, подумала она, и будет совершенно прав.

– Но я не понимаю, – обратилась Розалинда к Уоррену, – вы же, конечно, объяснили Эвелин, что не знаете меня?

– Объяснял, но ваша сестра отказывалась слушать. Так была убеждена в своей правоте. Да, мисс Брокуэй?

Он ждал ответа, а Эвелин, украдкой посмотрев на него сквозь пальцы, увидела на его лице выражение мрачного удовлетворения.

– Поэтому я и настоял, чтобы мы приехали сюда и повидались с вами, – продолжал Хантер. – Чтобы добиться полной ясности.

– Но я так и не могу понять, каким образом Эвелин удалось вас разыскать. Я не говорила ей, как зовут…

– …Вашего приятеля, – пришел ей на помощь Хантер. – Естественно. На вашем месте я бы тоже не откровенничал о своих личных делах. Скажите, ваша сестра всегда так упряма? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Похоже, она увидела фамилию Уоррен-Хантер на счете в клинике, где вы лежали, а поскольку вы рассказали, что ваш приятель владеет собственной фирмой, стала рыскать вокруг да около и наткнулась на меня. И, конечно, больше ее ничего не интересовало.