Впрочем, какая разница? Она ведь пьет не для удовольствия, а чтобы напиться.

Спустя несколько минут, глотнув еще пару раз огненного напитка, Абигайл решила, что желаемая цель достигнута. Тело стало почти воздушным, в голове стоял легкий звон, хотелось улыбаться из-за разных глупостей. Таких, например, как огромные уши одного из мужчин у стойки бара или стучащая по клавишам пианино мартышка, которую показывали по телевизору на стене.

Морщась, Абигайл сделала еще один глоток. Быть может, ближе к ночи она найдет немало смешного и в том, что бросила работу. Весь день она переживала из-за той женщины, которую агентство по найму направило на ее место. У Фрэнсин не было ни подобающей одежды, ни надлежащего опыта. Однако, кроме нее, никаких иных кандидатур агентство предложить не могло. Пришлось принимать Фрэнсин. Выполнять, как прежде, работу секретаря в фирме братьев Синклер с приездом завтра тетушек Руби и Эмеральд для Абигайл совершенно немыслимо.

Как она будет смотреть в глаза мистера Синклера, когда обнаружится ее обман? Нет, это слишком унизительно.

Итак, она оставила работу. С чувством жуткой неловкости из-за того, что уволилась с нарушением элементарных правил порядочности. Но у нее не было выбора. Если Фрэнсин не справится с секретарскими обязанностями, то мистер Синклер найдет кого-то еще. Наверняка.

Слезы подступили к ее глазам. Нельзя так много думать о мистере Кэллане Синклере. В конце концов, она находится в общественном месте и, разумеется, не намерена устраивать никаких истерик. Ее единственное желание – это тихо сидеть здесь в одиночестве и выбросить из головы и босса, и работу, и прибывающих завтра тетушек.

«Как трудно выпутаться из паутины, которую мы сами же и сплели», – пришло ей на ум.

Очередной глоток спиртного подействовал, к ее удивлению, совсем не так, как первые. Она вдруг ощутила вкус напитка. Что-то сладковатое и одновременно с кислинкой.