Джорджиана весело рассмеялась:

— Если бы у меня не было таких мелких дел, как покупка продуктов, я бы просто пустила в этом доме корни и никто бы меня больше не увидел до самого таяния снега. В доме практически нечего делать. За несколько недель, что я здесь живу, мне пришлось лишь вытирать пыль, да и то в качестве разминки.

— Бедняжечка! Так недавно вышла замуж — и уже осталась одна! — сочувственно проговорила Кора, отпирая дверь.

По паркетному полу прихожей разлетелась утренняя почта, которую опустили в дверную прорезь. Джорджиана заметила, как ее соседка, которой, по ее собственному признанию, было уже шестьдесят два, легко нагнулась подобрать конверты, и решила, что сохранять хорошую форму ей помогает работа в саду.

Когда Кора выпрямилась и посмотрела на Джорджиану, в ее взгляде светилось любопытство.

— Может, среди них есть что-то от вашего молодого человека?

Джорджиана покачала головой и пошла на кухню, которая располагалась в задней части дома.

— Сомневаюсь. Эдвард не любит писать письма, и потом, его корабль во время плавания не должен заходить в порты. Пойдемте со мной.

Они прошли мимо главной лестницы на кухню просторного дома с традиционной для этих мест планировкой и архитектурой.

— Вы хотите сказать, что ваш молодой человек не балует свою женушку письмами и звонками?

Джорджиана со вздохом опустила тяжелые пакеты на разделочный столик. Ее вздох не был вызван усталостью. Осуждение, прозвучавшее в голосе Коры Уолтон, она не раз слышала и в других голосах в эти последние несколько недель. Каждый раз, когда она говорила кому-нибудь, что замужем всего месяц, а муж ее находится на маневрах на борту подводной лодки в южной части Атлантического океана, ей сочувственно вздыхали вслед: «Ах, бедняжка!»

— Но ведь меня не бросили, — пробормотала она себе под нос.