От злости и стыда щеки Джессики стали пунцовыми.

— Лиз правду о тебе говорила! — крикнула она, сжав кулачки. — Ты — насильник!

Скотт только пожал плечами:

— Забыла поговорку, девочка: «У огня кружиться — крылышки опалить». Считай, тебе повезло, ты свои самую малость опалила. Могло быть и хуже.

Окинув ее взглядом, полным презрительного равнодушия, он поднялся и направился к двери.

— Ты куда? — закричала Джессика, не на шутку перепугавшись, что он оставит ее одну. В лесу было темно, и она понятия не имела, как отсюда выбраться. Пусть Скотт ублюдок, но с ним хоть не страшно.

— Ты не можешь бросить меня здесь. Я не найду дороги.

— Найдешь! У меня такое чувство, детка, ты добьешься всего, чего захочешь.

— Скотт!!! — Джессика вскочила, но, запутавшись в веревке, больно шлепнулась на пол. — Вернись, Скотт!

Все бесполезно. Плевать ему, что она заблудится в дремучей чаще. И если вдруг умрет здесь, тоже плевать. Джессика принялась затягивать завязки бюстгальтера. Как назло, сломался ноготь.

— Вот черт! — выругалась Джессика. Распутав веревки, она выскочила, наконец, наружу, надеясь догнать Скотта.

Но он как сквозь землю провалился. Джессика попробовала отыскать тропу, но, увы, она тоже бесследно исчезла в темноте. И деревья все одинаковые, словно сговорились свести ее с ума. Проклятый Скотт! Бросить ее в этой крысиной норе!

Он один во всем виноват, Это он выкрал ее из дому. Бог свидетель! Пусть, пусть с ней случится что-нибудь ужасное. Вот возьмет и попадет в медвежий капкан! Попрыгает он тогда, гад!

А вдруг тут и вправду есть медведи?! Новая волна страха нахлынула на нее. Дрожа, она принялась исступленно продираться сквозь кустарник, не замечая, как колючие ветки царапают голые руки и ноги. Она забыла обо всем, даже о мучившем ее холоде.