Слово «грех», разумеется, несло в себе пугающий смысл, но конкретно в чем проявляется греховность, ей было неизвестно. Только мужчины, посещающие заведения, подобные тому, куда намеревался определить Юделу лорд Джулиус, могли просветить ее на этот счет. Она знала, что джентльмены платят за получаемые ими удовольствия. Уже одно это, с ее точки зрения, было верхом безнравственности. Как можно оплачивать или брать деньги за любовь, за чувство, дарованное нам всевышним, которое должно отдавать только искренне любимому человеку без всякого помысла о личной выгоде.

Самое удивительное было то, что, погрузившись в эти философские размышления, она наблюдала, как странный, властный и достойный всяческого уважения мужчина, склонившись над столом, кусает губы, старательно сочиняя документ, который касается их общей судьбы.

Юдела вдруг почувствовала, как сильно она устала, и испытала неодолимое желание задремать, устроившись в этом уютном кресле. Прошлую ночь она лишь сомкнула глаза на пару часов после того, как убрала все вещи в родительском доме, прежде чем расстаться с ним навсегда.

На рассвете она уже бежала, неся свои немногочисленные пожитки, к перекрестку дорог, где должен был проехать попутный почтовый дилижанс, следующий в Лондон.

Изо всех сил она боролась со сном и желанием прилечь, но, к счастью, герцог закончил свою работу над документом и позвал ее:

— Подойдите сюда, Юдела.

Она с трудом приподнялась и приблизилась к столу.

— Я хочу, чтобы вы внимательно прочитали то, что я здесь написал, — сказал он строго. — А когда ознакомитесь с текстом, пожалуйста, подпишитесь.

Он протянул ей лист бумаги, аккуратно исписанный каллиграфическим и удивительно твердым почерком. Именно так должен был писать, по ее мнению, знатный господин. Не какие-нибудь там закорючки и завитки, а такие ровные, четкие строки, где каждая буква вызывает уважение.

— Читайте вслух! — распорядился он.