Пол помолчал, потом добавил:
— Она и Гарт старые друзья. Все думали, что она выйдет за него замуж.
Может, это и есть та Арманелл, о которой Диана писала в своем дневнике? Меня распирало любопытство, но я должна была притворяться равнодушной. Надо сделать вид, что эти люди меня совсем не интересуют. Я с облегчением подумала, что ребенок вовсе не тот М.М., о котором Диана писала с таким отвращением. Я хранила молчание, потому что подозревала, что открытый и искренний Пол немедленно замкнется, если я начну расспрашивать его.
Мы въехали в широкие ворота. Вместо столбов ворота крепились к двум одинаковым высеченным фигурам из корнуолльского гранита. Пол перехватил мой любопытный взгляд.
— Если не знаете, это святой Пиран. Он обратил корнуолльцев в христианство в древние времена. Кажется, он родом из Ирландии и подарил жителям бутылку ирландского виски. Увидев, как понравился напиток, он пообещал их научить его делать. Велел собрать груду камней, и, когда среди них разожгли огонь, оттуда потекло расплавленное олово. Говорят, так в Корнуолле было впервые открыто олово. — Пол усмехнулся. — Мне все это кажется несколько неправдоподобным, и, честно говоря, я не знаю, что он делает тут, в Треджиллисе, потому что вряд ли можно найти менее святых людей, чем Ситоны. Все они были грубыми, суровыми корнуолльцами.
На мгновение я вспомнила, что Диана говорила о своем отце. Был по крайней мере один Ситон, не вписывающийся в эту категорию, и я подумала, давно ли Пол Ньюсом служит в Треджиллисе и знал ли он отца Дианы.
— Наверное, Гарт Ситон унаследовал дом от отца, — поинтересовалась я.
Пол настороженно глянул на меня.
— Странно, что вы спрашиваете, любому на вашем месте это показалось бы само собой разумеющимся. Но он получил наследство от дяди, Гайлза Ситона, который здесь и утонул.
Пол указал на небольшую бухту, блестевшую по другую сторону дороги. С противоположной стороны бушевали разноцветные заросли рододендронов и азалии. Небо казалось интенсивно-голубым на фоне серых гранитных валунов, окружавших бухту. Я обратила внимание на усыпанный галькой берег и каменистые заводи, затем машина свернула за угол, и мы проехали сквозь туннель возвышающихся над нами рододендронов. Бухта выглядела такой спокойной и мирной, что было сложно поверить в ее коварство.