— Я ее не помню. Ты не говорила о ней в школе.

— Тогда не было ни ее, ни Гарта. Все случилось, когда я в последний раз приехала домой, до переезда в Лондон.

— Гарт! Это твой кузен, который должен был унаследовать Треджиллис…

— Вместо меня, — закончила она. — Да, Треджиллис отходит к ближайшему родственнику мужского пола.

— Какой он, этот Гарт? — с любопытством спросила я.

— Не спрашивай, я не знаю. Думала, что знаю, но теперь…

— А кузина Юнис?

Когда я упомянула о ней, Диана немного приободрилась.

— Мы с ней ладили, несмотря на то что она уже пожилая женщина со странностями и трудным характером. Но Юнис была предана отцу, а это самое главное.

— И она сказала то, что тебя расстроило, — напомнила я. — Но что?

Диана неотрывно смотрела на длинное окно, и я знала, что ее занимает не вид на улице, где бледно-зеленые листья появлялись на грубых ветках темных лондонских деревьев.

— Она сказала кое-что про отца и Гарта. О том дне, когда они плавали вместе и отец утонул.

Она резко замолчала, а когда заговорила вновь, ее манера речи совершенно изменилась.

Похоже, Диана мне рассказала далеко не все, но я и так поняла, как моя уверенная и спокойная подруга, которая росла вместе со мной, превратилась в отчаявшееся существо с широко распахнутыми, полубезумными глазами. Видимо, эта Юнис вбила Диане в голову, что «при других обстоятельствах» ее отец не погиб бы. У нее началась депрессия, мысли о том, что, будь она рядом, он остался бы жив, не давали ей покоя.

— Ты не должна позволять этой Юнис забивать тебе голову всякой ерундой, — как можно решительнее заявила я. — Можно заболеть, постоянно думая о том, чего нельзя изменить. Ведь ты уехала только потому, что отец сам тебя попросил.

Диана беспокойно посмотрела на меня.