— Но мама уже давно умерла! Я могла бы вернуться, Джудит, и я знаю, что отец скучал по мне, но я осталась в Лондоне и пыталась жить своей жизнью. Отец попросил Гарта пожить с ним в Треджиллисе, поскольку тот был его наследником. Вернись я домой, все было бы по-другому.

Это признание несколько удивило меня. Зная ее привязанность к отцу, мне показалось странным, что она не вернулась в Треджиллис после смерти матери, как голубь возвращается в родное гнездо. Видимо, на это у нее были веские основания.

Я ждала дальнейших откровений, но Диана резко сменила тему, и мне это принесло лишь чувство облегчения. Наша беседа на время оживила ее, подруга выглядела менее обеспокоенной, и, несмотря на мое любопытство, мне не хотелось знать подробности.

Теперь, роясь в ее бумагах, я испытывала то же самое чувство, втайне боясь того, что могу обнаружить среди личных вещей Дианы Ситон. Предстояло просмотреть еще кучу писем и различных документов, я пересела на диван и сложила стопки на маленький столик. Постепенно я стала успокаиваться. Пока все эти бумаги были невинны: чек из дорогого бутика, списки бакалейных товаров, счета из сервисных служб. Диана хранила письма своих поклонников: некоторые — страстные, другие — умоляющие. Очевидно, она обращалась с ними с добродушной снисходительностью. На некоторых из них она сделала пометки, только подчеркивающие ее равнодушие: «Постараться встретиться с Рексом на следующей неделе» или «Бедняга Боб сделал предложение в седьмой раз. Пора положить этому конец».

Но, наткнувшись на маленькую синюю книжечку в сафьяновом переплете с золоченой застежкой, я внутренне похолодела — это был дневник Дианы. Здесь она записывала вещи, не предназначенные для посторонних глаз. Я посмотрела на огонь, пылающий в камине. Может, стоит бросить дневник в пламя? На мгновение я вспомнила Диану, какой видела ее в последний раз, бледной и измученной, с блестящими, испуганными глазами. Что или кто вызвал такую перемену в моей подруге? Если появилась возможность разгадать эту тайну, то разве это не мой долг?