Я щелкнула изящной филигранной застежкой. Дневник велся в течение пяти лет, бисерный почерк покрывал страницы, и, несмотря на внутреннее сопротивление, любопытство взяло верх. Перелистывая аккуратно исписанные страницы, я еще не знала, что хочу найти, но только не скучное перечисление событий ее жизни.

Я смутно знала, что Диана занималась социальной работой, состояла в нескольких благотворительных обществах и ассоциациях, куда с энтузиазмом вступила ее мать, будучи богатой и заметной в обществе фигурой, а затем потеряла к ним интерес. Но дочь от нее отличалась и продолжала то, от чего отказывалась ее мать. Я просматривала списки назначений встреч комитета, подробные описания торжественных мероприятий и благотворительных балов… Да, Диана серьезно относилась к своим обязанностям. Интересно, она действительно увлекалась работой или просто считала своим долгом продолжать дело матери?

Иногда попадались ссылки на светские или личные встречи, но опять же это было равнодушное перечисление дел, описанное с той же краткой сухостью. Например, «встретила Пита Р. в театре». Или о своем особенно упрямом поклоннике: «Джейсон опять задал тот же вопрос, как скучно. Мы такие разные, а он не может понять, что мы не будем счастливы вместе. Я старалась быть как можно тактичнее, потому что он довольно мил, но сказала ему, что наш брак исключен. Рядом с ним я чувствую себя такой старой и умудренной, совсем не так, как следует чувствовать себя рядом с будущим мужем!»

«Мы такие разные». Я отчетливо вспомнила маленькую фигурку в лунном свете и слова: «Если я когда-нибудь полюблю, Джудит, то это будет человек, похожий на меня».

Я принялась нетерпеливо перелистывать тонкие страницы в надежде найти более поздние записи. Возможно, там кроется разгадка той тайны, которую хранила Диана Ситон.

Внезапно я ее нашла! Диана писала неразборчиво, было видно, в каком отчаянии она находилась.