Когда грум ловко спрыгнул на дорогу, мисс Тэвернер, выражая свое раздражение, резко сказала:

– Мы не нуждаемся в вашей помощи, сэр! Будьте добры ехать туда, куда вы ехали!

Незнакомец безразлично окинул Джудит холодным взглядом. Выражение его глаз не оставляло никаких сомнений, что он хорошо видит и плачевное состояние кабриолета, и отнюдь не городское платьице Джудит, и вообще весь их с братом вовсе не победный облик.

– Я бы с превеликим удовольствием продолжил свой путь, моя милая мадемуазель, – произнес хозяин кабриолета, – но этот ваш коняга, вне всякого сомнения, не поддающийся управлению, как вы, я надеюсь, и сами заметили, просто физически не дает мне возможности это сделать.

Такая форма обращения мисс Тэвернер была совершенно непривычна. Кипевшее в ней раздражение достигло предела. Фермерская лошадка изо всех своих сил старалась вызволить их двуколку изо рва. Конечно, Джудит понимала, что они перегородили узкую дорогу, не давая проехать ни справа, ни слева. И если бы ее милый братец сейчас пересел бы вперед, а не суетился на месте, все бы пошло как надо. Тут возник грум незнакомца. У него было остро очерченное старое лицо, но точно назвать его возраст было невозможно. Одет он был в красивую сине-желтую ливрею. В данный момент грум был в полной готовности взять все в свои руки. Мисс Тэвернер больше не могла переносить всю эту малодостойную суету. Она с яростью произнесла:

– Сэр! Я ведь уже сказала вам, что ваша помощь нам не нужна! Спускайся вниз, Перри! Отдай вожжи мне!

– У меня нет ни малейшего намерения предлагать вам свою помощь, – проговорил сей утонченный джентльмен. И брови его при этом надменно поднялись. – Вы увидите, что мой Генри вполне способен сам освободить для меня дорогу.

И, действительно, к этому времени грум уже ухватился за вожжи и не без успеха приводил лошадь в спокойное состояние. Очень скоро он добился желаемого, и через мгновение двуколка оказалась за пределами рва, у самой кромки дороги.