– Как видите, все оказалось очень просто, – раздался над ухом Джудит приводивший ее в ярость голос.

Все это время Перегрин был занят только одним: он пытался утихомирить свою лошадь. И потому в разговоре сестры и незнакомца участия принимать не мог. Но теперь он сердито сказал:

– Наверняка, во всем виноват я, сэр! Я абсолютно уверен!

– Мы все абсолютно в этом уверены, – дружелюбно отвечал незнакомец. – Только полному идиоту могло прийти в голову развернуть экипаж именно в этом узком месте. Ты еще долго собираешься держать меня здесь, Генри?

– Я же сказал, что признаю свою вину, – вымолвил Перри, весь пылая от стыда. – Мне очень жаль, сэр! Но перед тем, как уехать, я должен вам сказать, сэр, что вы гнали свою лошадь ужасающе быстро.

Речь юноши совершенно неожиданно была прервана грумом, лицо которого выражало слепую ярость. Ухо Джудит резанул его кокни

– Заткни свою глотку, недоносок! Да во всей округе мой хозяин лучше всех умеет махать кнутом. Да я и сам никогда не забываю своего сэра Джона Лейна! Нет никого равного ему. А эти гнедые, которых мы для вас усмиряем! Да если бы коренники не потянули сухожилия! Черт побери, во всем и есть ваша вина!

Джентльмен на двуколке громко засмеялся:

– Все равно, Генри! Но если ты заметил, я все еще жду!

– О черт! Простите меня, хозяин, да разве ж я не спешу? – заворчал грум, взбираясь на свое сиденье.

Полностью сраженный выкриками грума, Перегрин понемногу стал приходить в себя. Не разжимая губ, он произнес:

– Мы еще с вами встретимся, сэр, обещаю вам.

– Вы так думаете? – спросил джентльмен. – Надеюсь, ваши предчувствия не оправдаются.

Экипаж вот-вот готов был тронуться. Еще мгновение, и он исчез из виду.

– Это невыносимо! – в сердцах воскликнула Джудит. – Просто невыносимо!

ГЛАВА II

Для того, кто привык к тишине деревенских ночей, пребывание в городском отеле Грэнтема в самый канун важной кулачной схватки было просто не по силам. До четырех утра в комнату мисс Тэвернер доносились из кофейного зала громкие крики и шум веселой пирушки. Едва Джудит удавалось задремать, как она тотчас же пробуждалась из-за взрывов хохота внизу, хриплых голосов под окном ее спальни или поспешных шагов под самой ее дверью.