Дэн задаривал ее цветами и осыпал бесконечными комплиментами, беспрестанно твердил ей со слезами на глазах, что она ниспослана ему свыше, чтобы спасти его от самого себя, что рядом с ней ему хочется стать лучше, чем он есть. Конечно же Селин, не искушенная в тонкостях любовной игры, попалась на крючок. Но очень быстро маска спала, и Селин познакомилась с тем, что скрывалось за красивым фасадом. И содрогнулась.

— Благодарю за комплимент, — холодно сказала она.

— Почему же вы вернулись, если в Париже у вас были отличная работа и друзья?

Зачем он продолжает выспрашивать, коль скоро я вполне определенно дала понять, что не собираюсь у него работать? — в страхе думала Селин, Мне ничего не остается, как нагрубить ему, чтобы избавить себя от допроса.

— Я никогда не собиралась оставаться там надолго. Просто почувствовала вдруг, что пришло время возвращаться в родное гнездо.

На самом деле все дело в Энни.

— После возвращения вы, кажется, довольствовались временной работой? Но ведь вам платили гроши.

Селин пожала плечами.

— Как-то перебивалась.

— Сейчас вы живете… — Рене снова заглянул в резюме, — на окраине Чикаго…

— Моя мама оставила мне дом, она… умерла. Все эти годы я сдавала его в аренду.

Рене отодвинул резюме и откинулся в своем кожаном кресле, сцепив руки на затылке. Он смотрел на Селин, не пытаясь скрыть явного любопытства.

— Итак, молодая женщина, вернувшаяся из заграницы и собирающаяся переоборудовать свой дом, отказывается от хорошей работы и денег. Не вижу в этом никакой логики. За всем этим явно что-то кроется. Я всегда чувствую тайны, у меня на них особый нюх, и…

— И?.. — спросила Селин, завороженно глядя ему в глаза, как кролик на удава.