— Да, тише ты, дурень! — засмеялась Пенни, когда Грэм выронил две банки с пивом на каменный пол кухни. — Хочешь, чтобы отец услышал?

Грэм поймал банки, прежде чем они закатились под раковину, и засунул их в карман своей полотняной куртки.

— Господи, а он здесь? — нервно спросил Билли. — Мать убьет меня, если узнает, что я не в школе.

— Я не знаю, где он, — ответила Пенни. — Может, в амбаре. Ну ладно, пойдем.

Она спрыгнула с крыльца и махнула мальчишкам рукой, чтобы следовали за ней. Вместо того чтобы воспользоваться калиткой, ребята перемахнула через низкий белый забор и поспешили через кукурузное поле, чтобы укрыться в березовой роще. К тому времени, когда они добрались до своего любимого укромного местечка в уютной канаве около Таконик-парквей, они успели вспотеть под лучами теплого весеннего солнца. Пенни бросила свою джинсовую куртку на землю, открыла банку пива и стала пить. Мальчишки последовали ее примеру.

Пенни повернула к солнцу веснушчатое лицо и запустила длинные пальцы в копну своих вьющихся и спутанных темных волос. На ней были старые джинсы, стянутые ремнем на тонкой талии, и желтая футболка.

— Еще год нам осталось учиться в школе, и тогда меня здесь только и видели, — вздохнула Пенни, прислонившись к дубу. — Прощай, Догвудская ферма, прощай, Норткилл, прощайте, задворки штата Нью-Йорк! Жду не дождусь этого!

— А почему бы не отправиться сейчас? — сказал Грэм, высокий тихий юноша со спокойными серыми глазами.

— Мне необходимо свидетельство об окончании школы.

— Для чего?

Пенни закурила сигарету.

— Для колледжа.

— А-а, — сказал Грэм безразлично. После окончания школы он собирался работать в отцовской копировальной мастерской в Норткилле. Денег на колледж не было.