— Вы сказали, что переезжаете в конце этой недели? — переспросила Пенни, и голос ее звучал скорее изумленно, чем расстроенно.

— Да, — ответил Дом и тихо добавил: — То есть приезжает моя мать, из Нью-Йорка. Она вышла на пенсию, а ей всегда хотелось жить на ферме.

— Тут не заработаешь! — серьезно сказала Пенни. — Здешние молочные фермы на самом деле переживают тяжелые времена.

— Она и не собирается заниматься молочным производством. Она просто хочет жить здесь.

— Должно быть, она сошла с ума. И как может кто-то хотеть жить здесь?

— Здесь спокойно…

— Вы хотите сказать, нудно.

— Тихо.

— Вы имеете в виду, скучно.

— Красиво.

— Вы хотите сказать, глупо.

Дом подавил улыбку.

— Ну, в любом случае мы с братом будем навещать ее. И ведь это не так далеко от Нью-Йорка. Она может приехать, если почувствует себя одиноко.

Пенни никогда и в голову не приходило, что они живут недалеко от Нью-Йорка. Двухчасовая поездка была для нее все равно что путь протяженностью в две сотни часов. Она никогда не была так далеко.

— Интересно, что же нам теперь делать? — Пенни сказала это больше самой себе.

Дом сочувственно прикоснулся к ее голой руке.

— Уверен, у твоего отца есть какие-то планы.

От его прикосновения внутри у нее словно что-то вспыхнуло. Не отрывая от Дома глаз, Пенни провела рукой по тому месту, которому он мимолетно прикоснулся, и в ее сузившихся голубых глазах засветился лучик надежды.

— Планы? — повторила она. Может быть, они уедут из Норткилла? Начнут новую жизнь совершенно в другом месте?

И в этот самый момент из амбара они услышали звук выстрела. Пенни побледнела.

— О Господи! — прошептала она.

— Что это? — спросил Дом.

Но Пенни уже слетела по узкой лестнице и бросилась на улицу.