— Папочка! — крикнула она, перепрыгивая через выкрашенный белой краской забор. Дом следовал за ней по пятам. Джорджия, охотничья собака Пенни, бешено лаяла у стены красного амбара. Пенни распахнула дверь и бросилась внутрь.

Джан Хаутен лежал на полу лицом вниз в луже крови.

Он занимался чисткой своего револьвера: на деревянном столе лежали ружейная смазка и кусочки замши. В коробочке был еще один револьвер.

Куры дико закудахтали, когда Пенни бросилась к телу отца.

Дом опустился рядом с ней на колени и попытался нащупать у лежавшего пульс, хотя и знал, что это бесполезно. Отец Пенни был мертв.

— О Господи! — закричала она. — Ох, папочка!

Дом взял Пенни за плечи и заставил подняться. Он боялся, что она перевернет отца и увидит лицо.

Пенни попыталась вырваться из рук Дома, но должна была подчиниться его силе. В конце концов она позволила ему увести себя из амбара.

— Пенни… Я здесь. — Дом пытался пробиться к ее сознанию. — Пенни…

Она прижалась к нему. Рядом с ними, скуля, семенила Джорджия. Дом довел Пенни до заднего крыльца и толкнул дверь на кухню. Оказавшись в доме, девочка отстранилась от него. Она не плакала, но именно отсутствие слез тревожило Дома больше, чем если бы она рыдала.

— Все будет хорошо… с тобой все будет в порядке…

Он подошел к ней и снова обнял. Никогда не ощущал он такого оцепеневшего тела. Дом погладил Пенни по спине и беспомощно пробормотал:

— Пенни… поговори со мной… Пенни, милая… все будет в порядке.

Он не знал, слышала ли она его, но через некоторое время осознал, что она прижимается к нему, словно он был для нее спасательным кругом. Дом выдвинул стул и грубовато сказал:

— Вот, садись. Есть тут чай или кофе, или, может, тебе что-нибудь приготовить?

Она не ответила, но все-таки села. Дом поставил на огонь воду, нашел на одной из полок коробку с пакетиками чая.