— Лично ваши шансы я взвешиваю прямо сейчас. Задаю вопросы, вы на них отвечаете, и тем самым складывается мнение о вас как о сотруднике нашего департамента и как о личности. Давайте перейдем к биографии.

Картер опустил взгляд в досье и несколько минут изучал его. Начиналось оно, конечно, личными деталями, которые Эвери сама туда вписала.

— До одиннадцати лет вы жили у бабушки, Лолы Делейни?

— Это так.

Новая долгая пауза. Картер снова прошелся по страницам. Хотелось спросить, зачем ему вдаваться во все это, зачем знать историю ее жизни, но он мог счесть, что она смущена или даже возмущена этим неожиданным экскурсом в свое прошлое, поэтому Эвери смолчала, стараясь сохранить спокойствие. В конце концов, это ее новый начальник, совершенно ни к чему с ходу восстанавливать его против себя.

— Лола Делейни была убита в ночь на…

— Четырнадцатое февраля, — бесстрастно подсказала Эвери. — На Валентинов день.

Картер поднял взгляд.

— Я была тому свидетелем.

— Здесь так и сказано. — Еще пару минут Картер просматривал бумаги молча, затем заговорил: — Дейл Скаррет, застреливший вашу бабушку, в то время уже находился в розыске. Ордер на его арест был выдан в связи с ограблением ювелирного магазина. При этом был убит владелец и исчезли бриллианты на сумму четыре миллиона долларов. Поскольку драгоценности так и не всплыли, до официального обвинения не дошло.

— Обвинение было целиком построено на косвенных уликах, — вставила Эвери, — и шанс, что он будет признан виновным, был невелик.

— Джилл Делейни разыскивалась по тому же поводу.

— Правда.

— Она не присутствовала при убийстве вашей бабушки, не так ли?

— Ни при убийстве, ни при попытке похищения. Но я знаю, что именно она послала Скаррета выкрасть меня.

— Вы сопротивлялись.

— Да, — подтвердила Эвери со знакомым тошнотворным ощущением.

— Это выяснилось только на следующее утро. Когда появилась полиция, Скаррета уже не было, а вы сами находились между жизнью и смертью.