Однако до конца боя было еще далеко. Упоенная близкой победой, британская кавалерия продолжала гнать французов, а пехота спешно выстроилась в каре, превратив поле битвы в шахматную доску. Оценив серьезность положения, Наполеон бросил в бой резерв. Французы, воспрянув духом, снова атаковали неприятеля, создав реальную угрозу центру. Это вынудило Веллингтона ввести в сражение и свой резерв. Однако к половине восьмого вечера основная линия британских войск была сильно ослаблена.

Рыжая шевелюра Пенторпа несколько раз мелькнула возле таверны, но Гидеону так и не удалось встретиться с приятелем, так как Наполеон начал новое наступление и чуть не пробил брешь в обороне союзников. Центр едва держался, люди буквально падали е ног от усталости, в бой был введен весь резерв, но Веллингтон не сдавался, упорно перегруппировывая и перегруппировывая войска.

Судя по всему, французы еще не оставили надежды парадным маршем войти в Брюссель. Ничего, герцог скоро разубедит их, подумал Гидеон.

Противники не жалели снарядов, и над полем боя стояла такая дымовая завеса, что ничего не было видно. Услышав клич «Да здравствует император!», Гидеон понял: Наполеон снова начал наступление. Взмахом сабли майор приказал своим людям приготовиться к отражению атаки, но в следующую минуту вздрогнул от неожиданности: когда дым развеялся, французы оказались гораздо ближе, чем он ожидал.

— Огонь! — крикнул Гидеон, и команда, прокатившись по цепи, утонула в грохоте пушек.

Триста наполеоновских гвардейцев, гордость и краса нации, упали на землю, орошая ее своей кровью.

Подняв над головой шлем, вдоль цепи проскакал Веллингтон:

— Вперед!

В рядах французской пехоты, кавалерии и артиллерии воцарилась паника. Некоторые, наиболее стойкие, еще пытались держать оборону, сражаясь до последней капли крови, другие старались организованно отступать, но основная масса в ужасе бежала с поля боя. Многих из них прямо на ходу настигали острые британские сабли.